Жил один парень, звали его Коля, и была у него модная профессия. Коля людей убивал, а потом получал за это деньги. Только на месте заказчика я бы Коле денег не платил. И вот почему.

Дело в том, что Коля мог быть артистом, художником, поэтом, еще черт знает кем. Но с художественной точки зрения он был убийцей. И дело свое любил до судорожных движений нижней челюстью.

Однажды, выполняя работу, он на подъеме убил жертву, собаку жертвы, разбил аквариум жертвы, затем прошел на кухню и раздавил трех домашних тараканов жертвы. Говорю же — артист, художник.

Но однажды... Да чего однажды, так всегда было, просто он мало внимания обращал. Совсем мало. Так заходит он по указанному адресу, а там не одна жертва, а сколько было друзей у покойничка, вот столько Коля там и нашел народу. Все легли в одну кучу, а негодяй-то наш (художник) пошел искать то, что еще живо в этом доме. На кухню заходит, там кошка сидит, сжалась и боится, чувствует, что плохо будет. Тут Колю по плечу и постучали.

Коля разворачивается и стреляет. А ведь правильно, если уж человек таким делом занят — беспокоить его не надо. С той стороны пистолета как шмякнется на землю некто в черном, ботинки в одну сторону, а в другую — коса. Та коса, которой косят растения разные. Коля тут призадумался, чего это вдруг по квартире люди с косами разгуливают, ну и берет косу и смотрит на нее. Коса хорошая, острая, не битая.

Вдруг свет поменялся, смотрит Коля — а стоит он посреди большой комнаты перед письменным столом, и за столом мужик сидит. Представительный такой, в строгом костюме, при бороде и очках. Смотрит мужик на Колю, Коля на мужика, поднимает Коля руку с пистолетом. Пистолета нет. Зато есть коса, острая. Мужик ему и говорит, что, дескать, порядок такой, коли мочишь мужика в черном с косой, то сам становишься мужиком в черном с косой. То есть теперь Коля обязан во славу неба и прочее собирать души тех, кому пора. Там, мол, хорошо справлялся, теперь паши на нас. Про деньги забудь, теперь у тебя есть душевная работа, надолго.

А Коля не особо препятствовал. Снилось ему такое, только и не мечтал он так, всерьез. Тут такое... Ему хорошо.

Повели его знакомить со всеми, кто там есть. Пророки, разные ангелы-архангелы, быстренько представили Самому. Больше всего понравилось Коле в аду, так как по духу близко и вообще тепло, а водка у черта холодная. Отвели комнату, где-то между, и отправился Коля делать свою важную работу.

Долго он так работал, только немного притомился. Оно и правильно, дома работал с перерывами, и перерывами долгими, а тут с утра до вечера и не совсем, как оказалось, интересная. Даже коса не для дела, а так, украшение. Вроде танкового шлема у танкиста.

Коля был сторонником рационального подхода к делу, но была у него беда одна. Кроме плановой экономики Коля не знал ничего, да и ту смутно. Поэтому пошел он простым путем обычного советского капиталиста — организовал трест «Смерть на дом».

Все было просто. Поместил в преисподней пару объявлений, и дело начало разрастаться. Еще бы, не каждому обычному черту есть шанс выбраться из ада, да еще на интересную работу. Черти в первый раз почувствовали себя людьми, им очень понравилось, и работу они делали хорошо и вовремя.

Но! Требуется же отчетность — кто, где, кого, когда и за что. Появились первые черти, занимающиеся бумагами, следом появились первые очереди, с очередями — черный рынок, где одни черти за приемлемую цену продавали свидетельства о смерти, удостоверения «прилежный черт»  просто коньяк в малых емкостях. Ценной профессией стала дурацкая специальность «учет мертвых душ» и многие черти стали резко прибавлять в нижней части.

Естественно, свидетельства о смерти просто так не принесешь, поэтому черти начали подтасовывать. Люди умирали как мухи, к примеру — повернул чуть в сторону голову резко — все, уносят. А в автобусе кого толкнешь — труп сразу. Вежливее народ не стал, и черти были только рады.

Коле снова было нечего делать. Графики росли, черти хвалились. Если вдруг он хотел сам кого-нибудь забрать, то, придя на место, обнаруживал нескольких чертей, горячо обсуждавших, кто же из них забрал человека. Скучно.

Вскоре он отошел от дел и все чаще оставался ночевать у главного черта, перед этим хорошо набравшись и спевши все народные песни. Главный черт был в тоске и не знал, что с этим всем делать. Он несколько раз тайно совещался с Главным, но толку было мало.

Рано или поздно... Здесь поздно. Вызвали таки Колю на общий совет. Пришел провинившийся задержавшись, не совсем выбритый, не совсем одетый и совсем похмельный. Но с косой. Стали тут ему на вид выносить разные вещи, вроде как людей за так, да кто без разрешения, и вообще непорядок. Коля пару раз пробовавл объяснить что да как, только сам вовремя понимал, что ни гроша не стоят объяснения, сникал и стоял тихо. Но эти самые только распалялись, кричали и делали такие дела, которые в присутствии киллера легкой души делать совсем не стоит. Наконец он не выдержал, разогнул спину, посмотрел безразлично на говоривших и кинул ТУДА свою косу. Попал, понятно, в Самого. Тут-то Сам и умер.

Вот тебе и раз, подумал Коля, что же делать, нехорошо. Все на него смотрят, думают. Ну, у него взошло старое, он подобрал косу и порешал всех, для порядку, как в старые времена.

Тут свет, стоит он с косой в комнате, перед ним снова тот мужик бородатый, в костюме. Ну, говорит, и наделал же ты. Иди-ка ты обратно, родной. Нужен ты здесь, как собаке ничего.

И стоит Коля дорогой в село. Закат, поля. Косы нет. Никого нет.

А что с того? Да не надо больше задавать вопросов разных — есть ли Бог на свете, или нет, а если есть, то куда смотрит... Бога нет. Коля макнул.

2000